Председатель Российско-Иранского делового совета Леонид ЛожечкоДзен
– Леонид, вы давно занимаетесь Ираном, но никогда, кажется, отношения между нашими странами не были на таком подъеме, как сегодня?
– Это верно. Российско-иранские отношения меняются в лучшую сторону на глазах. Весной в обеих столицах был ратифицирован договор о стратегическом партнерстве Москвы и Тегерана, а с 15 мая в силу вступило полноформатное cоглашение о свободной торговле между Евразийским экономическим союзом и Исламской Республикой Иран. Отныне порядка 80% товаров, которыми мы обмениваемся, не будут облагаться таможенными пошлинами. Неудивительно, что после подписания этих документов возросла активность делового сообщества двух государств.
– Российский бизнес в Иране ждут с распростертыми объятиями?
– Ну я бы так не сказал. В Иране чрезвычайно высокая конкурентная среда. Несмотря на то, что страна почти 50 лет находится под западными санкциями, она сумела не только выжить, но и выстроить достаточно эффективно экономику, совершить реальные прорывы, например, в пищевой отрасли, в генетическом разведении скота, птицы. Иранцы вывели такую породу коров, одна особь которой дает в год до 13 тысяч литров молока. Это отличный показатель. Так что они обеспечивают себя и молоком, и молочными продуктами. На местном рынке вообще есть все, многое собственного производства. Страна реально развивается в разных направлениях. Возводятся жилые дома, строятся производственные площадки.
– Это при том, что иранская экономика закрыта?
– Нет, это не так. Закрытость ее экономики касается главным образом лишь финансов, где государство осуществляет строгий контроль как над собственной валютой, так и иностранной. Экономика Ирана в этом смысле напоминает экономику Советского Союза, где были свои курсы валют. В Иране сегодня также есть, как минимум, два курса риала – устанавливаемый ЦБ и свободный рыночный курс. Это проблема, когда дело касается внешнеэкономической деятельности. Во всяком случае, центральные банки наших стран сейчас обкатывают систему, цель которой – привести курс иранского риала максимально близко к рыночному в наших взаиморасчетах. Надеюсь, в течение двух-трех месяцев этот эксперимент удачно завершится, и мы получим хороший результат, что, безусловно, даст импульс торгово-экономическим связям России и Ирана.
– Иностранный бизнес в Иране присутствует?
– Конечно, в стране действуют и известные транснациональные американские компании, и европейские, занятые, например, в энергетической сфере, в станкостроении, в агропромышленном комплексе. На днях было открыто, допустим, прямое авиасообщение между Ираном и Австрией, о возобновлении прерванных в 1979 году полетов в Иран подумывает Lufthansa.
Знаете, в стране присутствует даже BP – она, правда, не работает на подрядах, но офис компании с флагом по-прежнему расположен в самом центре Тегерана.
Словом, российскому бизнесу надо сегодня немало потрудиться, чтобы выйти и закрепиться на иранском рынке. Да, взаимный интерес у предпринимателей двух наших стран налицо, главное – не упустить открывшийся шанс.
– Но мы с иранцами еще и конкуренты в области энергоносителей, неправда ли? У нас нефть, у них нефть, мы ее поставляем в Китай, в Восточную Азию – и они туда же?
– Это интересный момент, хотя на самом деле конкурентами в этой области нас можно считать лишь условно. Во-первых, у каждого из нас тут своя ниша. А, во-вторых, мы сами сотрудничаем друг с другом в области энергоносителей. Россия поставляет дизельное топливо и бензин в северные районы Ирана. Причина в том, что в Иране не хватает своих мощностей, там много нефтеперерабатывающих заводов, но цикл переработки на них не законченный. Сегодня Москва ведет переговоры с Тегераном по поставками российского газа в Иран транзитом через Азербайджан.
– А насколько хорошо деловые люди двух стран знают друг друга?
– Если начистоту, в массе своей мы практически не знаем друг друга. Скажу больше, у наших людей, бизнесменов, до сих пор есть какая-то предвзятость, даже некая боязнь Ирана. Но бояться там нечего и некого, это надежная страна. Иранцы хотят сотрудничать и видят в России потенциал для самого широкого взаимодействия.
– Чему мог бы способствовать и туризм?
– Что касается туризма, то более спокойную, комфортную страну трудно сыскать. У Ирана – Персии, как страну называли в мире до 1935 года, – многовековая история, потрясающие памятники культуры, а о гастрономии вообще говорить не приходится. Как же они великолепно готовят мясо. Объехав всю страну на автомобиле вдоль и поперек, с севера на юг и с запада на восток, скажу: даже в простом придорожном кафе еда будет отменного качества, и съесть в нем зачастую можно даже то, что подают обычно в лучших ресторанах.
Прекрасно, что с каждым годом туристические возможности между нашими странами улучшаются. Иранская авиакомпания Mahan Air недавно наладила полеты из Тегерана в Грозный и в Санкт-Петербург. Для групп из пяти человек, отправляющихся в Иран, уже не требуются визы. Это важно. Справедливости ради, однако, стоит сказать, что иранских туристов приезжает в Россию пока куда больше, чем наших в Иран.
Нам нужно ездить друг к другу, больше узнавать друг о друге, обмениваться культурными ценностями, фильмами, любой информацией, помогающей одной стороне лучше узнать, понять другую. В Иране есть телеканалы на английском языке и ни одного на русском.
– А что отпугивает наших предпринимателей от Ирана?
– Понимаете, если мы привыкли к динамично развивающимся бизнес-отношениям, то с Ираном все немного по-другому. Правила ведения бизнеса там особенные, специфические. Ключевое слово для их определения – терпение. Нужно терпение, чтобы во всем разобраться, чтобы понять друг друга и установить доверие. Мы проводим много встреч B2B на сей счет, где конкретно стараемся во всем этом нашим предпринимателям помочь, подсказать, как составить договорные документы, чтобы в них не было профанации, и прочее. Всегда говорим: обращайтесь к нам в Российско-Иранский деловой совет, поможем найти достойных верных контрагентов в Иране. Никто ведь не хочет, чтобы деловые люди из России приезжали в Иран бизнес-туристами, обжигались там и уезжали разочарованными.
– Обжигались? На чем?
– На недобросовестных местных бизнесменах, которые, чего греха таить, портят общий фон. Тех, например, кто заключает сделку, не имея права на внешнеэкономическую деятельность. Поэтому мы постоянно говорим, что нужно очень аккуратно работать с каждым своим контрагентом.
– Что значит аккуратно?
– Надо внимательно проверять юридические документы своих партнеров. Не стесняться делать запросы об их деятельности в министерство промышленности и торговли, Торгово-промышленную палату Ирана. Не будет лишним наладить взаимодействие и с профильными министерствами и ведомствами, которые участвуют в торговых операциях. Да, на все это требуется время, то самое терпение, процесс будет идти чуть медленнее, зато его надежность гарантирована. При этом, конечно, нужно поддерживать постоянное общение с самим иранским партнером.
– На каком языке – фарси, английском?
– Можно и на английском. Это в Иране не проблема. В стране немало англоговорящих бизнесменов, имеющих, к слову, нередко европейское образование. Иранцы ведь давно ведут дела с самыми разными зарубежными компаниями. Так что, составляя договор, надо сделать его русско-английскую версию, это принимается.
– Чем Россия и Иран интересны друг другу?
– Точек соприкосновения много. О нефтегазовой сфере я уже говорил. Иран заинтересован сегодня также в увеличении поставок зерновых из России, в сотрудничестве в области высоких технологий, зеленых решений –изготовлении, например, солнечных батарей, в водоснабжении, из-за того, что в стране обширные пустынные территории, там есть серьезная проблема с водой, включая пресную.
Иранцы достигли хороших результатов в производстве лифтового оборудования, с которым они не просто готовы выйти на российский рынок, а локализоваться на нем. Иран обладает прекрасным медицинским оборудованием, например, диализными аппаратами («искусственная почка»). Они также с радостью придут с ним в Россию. Иранцы освоили у себя в стране и производство энергетического оборудования, запасных частей для транспортировки газа, для добычи нефти, всего того, в чем у России сейчас есть большая потребность.
– Иранцы, насколько известно, уже инвестируют свои деньги в России.
– Да, за последние три года они приобрели пять заводов в различных регионах нашей страны, где выпускают, например, запорную арматуру, бытовую технику.
Сейчас министерство сельского хозяйства РФ ведет переговоры с частными иранскими инвесторами о строительстве в России двух молочных ферм, каждая на 50 тысяч голов. Вопрос в том, чтобы найти, во-первых, под них территории и, во-вторых, посевные площади для того, чтобы выращивать кормовые культуры для столь огромного стада.
Иран готов инвестировать и в строительство животноводческих комплексов на территории России, в частности, в Кабардино-Балкарии, Дагестане и так далее. Дело в том, что иранцы потребляют много мяса, закупая его за рубежом – в Монголии, в Новой Зеландии, даже в Латинской Америке.
– Больших транспортно-логистических проблем между нашими странами, надо думать, нет. Ведь нас связывает Каспий, где с обеих сторон в общей сложности, если не ошибаюсь, шесть портов?
– Да, это самый блестящий путь, если бы не природные условия. К сожалению, в силу природных явлений за последние пять лет произошло сильное обмеление Каспийского моря. Существующий канал протяженностью 100 километров постепенно заиливается. Росморпорт предпринимает меры. Но нужны достаточно большие вложения для проведения необходимых гидротехнических работ, чтобы канал этот расчистить.
Тем не менее, хотя пропускная способность, эффективность по морскому пути снизилась, он по-прежнему остается основным в торгово-экономических отношениях между Россией и Ираном. Чтобы понимать, грузооборот по нему составляет шесть миллионов тонн в год, по железной же дороге – где-то полтора миллиона тонн.
– Что так мало?
– Там, напомню, две ветки – восточная и западная. Первая проходит через Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, вторая – через Азербайджан. У обеих, к сожалению, есть свои сложности. У восточной они связаны, в частности, с тем, что на участке имеется 60 километров пути, на котором нам приходится менять колесные пары. У западной ветки – это местность, где кругом горы, тоннели. Но все проблемы решаемы. Во всяком случае, по восточному направлению мы уже каждый месяц увеличиваем объемы перевозки грузов.
